«Начальнику

Особого отдела КГБ СССР войсковой части №… полковнику Гордееву В. К.

От командира взвода специального назначения гвардии лейтенанта Коноплина Виктора Николаевича

РАПОРТ

Настоящим довожу до вашего сведения:

во время выполнения боевой задачи по перехвату и ликвидации каравана с оружием, следовавшего из Пакистана на территорию Республики Афганистан, мною, гвардии лейтенантом В. Коноплиным, пресечена попытка мародерства со стороны гвардии младшего сержанта Е. Козакова, а также хищение им и попытка сокрытия пакета (приблизительно пятьдесят граммов) белого порошка, внешне напоминающего героин…»

И так далее и тому подобное. В цветах и красках расписано, как я нашел в одном из тюков «на караване» пакет с героином. Как спрятал его в свой РД. Как отважный гвардии лейтенант попытался изъять у меня наркотик. Как я потом оказал сопротивление и чуть не заколол его штык-ножом.

Наши пацаны из взвода ничего толком особисту объяснить не смогли. Во-первых, после захвата каравана никому ни до чего дела не было. А во-вторых, все, как и я сам, на трупы, в которых Конопля ковырялся, старались не глазеть — приятного мало. Ну, видели, как у меня с летёхой потасовка вышла. А из-за чего? Хрен его знает!

— Не было такого! — кричу майору.

А он мне:

— Кому я больше поверю — тебе, салабон, или офицеру?..

Афганистан, Кабул, гарнизонная комендатура, гауптвахта

Сижу в камере, жду борта на Тузель. Жара — офигеть! Жрать не дают — плевать, пусть сами в такое пекло давятся. А вот пить охота.

— Земляк! — зову солдата из комендантского взвода, проходящего по коридору мимо. Я его в дверной глазок увидал. — Слышь, земляк!

— Чего тебе? — спрашивает, сплевывая сквозь зубы.

— Дай воды, а? Пить хочется.

— Я те щас по зубам надаю! Уёжище, — и пошел дальше.

— Выводной! — кричу я и долблю изо всех сил до обшитой железом двери ПКТ.