Лиртан купался в дружелюбных лучах, гулявших по его широким улицам, сейчас заполненных людьми, и эти лучи отражались от ровной глади реки Нейры, по берегам которой был выстроен стольный город Иберлена, окружали золотым ореолом высокие стены и башни. Повсюду, от бойких купеческих рядов на южной окраине города, где толклись в суматохе тысячи людей и где на продажу выставлялись товары, привезенные из самых далеких земель, из-за морей и гор, и до возносящихся в надмирную высь исполинских укреплений королевской цитадели, расположенной в северной части столицы, везде царило приподнятое оживление. Ледяная иберленская зима, принесенная стылыми ветрами из-за Каскадных гор, сгинула без следа, уступив место ознаменованному весной преображению озябшего было мира. Прошедшая зима оказалась скупа на снегопады, но морозы держались такие, что иные птицы падали на лету, не в силах шевельнуть заледеневшими крыльями, а капли вина из фляжки норовили застыть на губах инеем. Старушки по деревням болтали, что подобных холодов не случалось с самих что ни на есть стародавних времен, и дескать это Повелитель Бурь в своем ледяном дворце подстегивает зиму стальными бичами, гоня ее на юг. Ученые в Академии сжимали в кулаках пышные белые бороды и, остановившись подле замалеванных непонятными значками схем, начинали рассуждать про пути ветров, движения воздушных масс и прочие премудрости. Их сказки мало чем отличались от бабушкиных, разве что были не столь красивы.

Так или иначе, зима закончилась. На смену ломким, жестким травам пришла пробившаяся из земли изумрудная поросль, тянущаяся к ласковому небу, молодая листва украсила деревья, даже воздух казался особенно сладким и свежим, вдыхать его было все равно что пить чарку доброго вина. Повсюду разносилось пение вернувшихся с юга птиц птиц, заполнившее тянущиеся через весь город тенистые парки. Сады, окружавшие аббатства Святого Михаила и Святого Джозефа, утопали в цветах. Речные набережные были заполнены прогуливающимися, впереди которых неслись музыка и беззаботный смех.