В протянувшихся по восточному берегу Нейры ремесленных кварталах вовсю кипела оживившаяся работа, скорее радостная, нежели обременительная, роскошные особняки в аристократических районах распахнули ворота вернувшимся из родовых владений хозяевам, купечество подсчитывало грядущие в нынешнем году прибыли, обещающие стать немалыми, а на площади Рассвета и на стрелами расходящихся во все стороны от Янтарного Кольца проспектах каждый вечер устраивались гуляния и празднества, многолюдные и шумные, разогретые людской радостью и хорошим вином. В старинном городе, чьи мостовые отсчитали уже много сотен лет, отпечатавшихся по камням конским цокотом, выдалось веселое время. Трактиры полнились оживленным людом, в предместьях развернулись ярмарки, торгующие какими угодно диковинками из каких угодно стран, из дальних мест явились цирковые труппы, ежедневно дающие развеселые представления. Хорошее настало время. Славное время. Время, когда жизнь кипит вокруг тебя, рассыпаясь искрами, когда жизнь окружает тебя на каждом шагу, звеня гитарными струнами, когда ты вдыхаешь жизнь полной грудью и чувствуешь ее кожей.

Наступившая весна казалось созданной для счастья, радости, мечтаний, любви, побед. Наступившая весна казалась временем, когда исполняются любые надежды, временем добрых знамений. Но помнил бы кто в ту весну, что добрые знамения не всегда сбываются.

Артур Айтверн влетел во двор фамильного особняка, чьи ворота по утреннему времени уже были широко распахнуты, и осадил покрытого пеной белого жеребца. Тот разразился заливистым ржанием, напоследок встал на дыбы, полосуя воздух ударами копыт, и лишь затем опустил их на не успевшую еще нагреться брусчатку. Сын и наследник герцога Западных Берегов предпочитал выбирать лошадей с характером. С ними было намного интересней, да и веселей. В компании унылой лошади в одночасье помрешь от тоски, зато норовистый жеребец мигом напомнит, что ты и сам кое-что можешь и на что-то годишься.