- Мне кажется, - сказал он, и в мелодичном голосе зазвенели серебряные колокольчики, - мне кажется, у нас найдется куда более животрепещущая тема для разговора, нежели весенняя компания. Потому что, как к ней ни готовься, весна все равно не принесет нам ничего иного, кроме смерти. Давайте посмотрим правде в глаза, милорды. Лгать себе самим - последнее дело, а мы сейчас только этим и занимаемся. Мы проиграли эту войну. И единственный оставшийся шанс - чтобы кое-кто другой выиграл ее за нас и для нас. Вы знаете, о ком я говорю.

Да, они знали.

Бердарет Ретвальд. Так звали никому не известного человека, бродягу, проходимца без рода и племени, явившегося ко двору Херрика через неделю после того, как Марледай объявила войну. Бледный, слабый телом, побитый жизнью невзрачный человек в черных одеждах, потребовавший аудиенции у его величества. Ретвальда впустили, Херрик был не из тех королей, что прячутся от народа за семью стенами. Лайдерс помнил, как этот ублюдок стоял на беломраморных плитах Тронного Зала, в столице, в оставленном ими позже, в начале ноября престольном городе, стоял, уперев руки в боки и задрав нос до потолка. Надменно кривил губы, ронял с них презрительные фразы, будто говорил не с первыми рыцарями Иберлена, а с равным себе сбродом.

Ретвальд сказал, что он чародей. Маг. Прошел обучение в каком-то тайном волшебном ордене за многими морями, и является одним из сильнейших мастеров в своем ремесле. Двор ответил на его слова презрительным хохотом. Волшебник! Подумать только, волшебник! Ну и ну! Вот это новость! Да все люди во всех просвещенных землях, начиная с самого несмышленого ребенка и заканчивая самым дряхлым стариком, ведают, что никаких чародеев и в природе не существует! Это все сказки, выдумки, пришедшие из древних и невежественных времен.