- Вы достаточно много времени провели у себя, размышляя. Скажите же, каково ваше окончательное решение, милорд? - подал голос Ральф Блейсберри, чья семья всегда была верным вассалом дома Лайдерсов, а он сам - верным вассалом Камблера. Граф Блейсберри сидел по правую руку от регента, так близко, что можно было услышать его дыхание, но, как и все остальные, принял сторону Айтверна.
- Мое решение остается неизменным, - тяжело ответил герцог. - Мы никогда, вы слышите - никогда, не согласимся на предложение Ретвальда. Да я скорее позволю имперцам сжечь весь Иберлен дотла, а пепел его засыпать солью, нежели увижу на престоле Херрика эту бледную тварь! Мне стыдно слушать вас и видеть вашу трусость. Вспомните о том, кто вы есть, господа! Никогда наши предки не ползали на коленях перед всякой мразью, и не нам нарушать их обычаи. И все, довольно об этом. Предлагаю прекратить впустую сотрясать воздух и перейти к обсуждению насущных дел. Например, к планированию весенней компании. Из моего штаба поступил ряд предложений, которые было бы нелишне рассмотреть.
По залу волной прокатился шепот - совсем тихий во главе стола, он тем усиливался, чем ближе приближался к месту, где замер герцог Запада. Радлер Айтверн сидел в кресле ровно, будто насаженный на копье, его доселе блуждавшие тут и там ладони легли на самый край стола, скованные несвойственной им неподвижностью. Внезапно старый друг показался Лайдерсу очень молодым - куда моложе истинного своего возраста, куда моложе даже собственного сына и наследника, не присутствующего на совете. Радлер выглядел совсем еще юнцом, мальчишкой. В точеных чертах лица, выдававших родство с фэйри, обозначилась беззащитность. Но вот Радлер тряхнул головой, и наваждение пропало.