Поставив машину на сигнализацию, я вошел в полутемный, пропахший мочой и кошками, подъезд. Нужная мне квартира находилась на пятом этаже. Какое-то время я изучал список жильцов квартиры № 25 с указанием, кому сколько звонков. Не обнаружив нужной мне фамилии, надавил на верхнюю кнопку звонка. Подумал и надавил еще раз.
Вскоре загрохотали замки, звякнула предохранительная цепочка, дверь приоткрылась, в образовавшуюся щель просунулся мясистый нос с запотевшими очками. Одна дужка была прикручена к оправе медной проволокой. Куцая редкая бороденка позволила сделать заключение, что дверь отворил представитель мужской части населения классической питерской коммуналки.
— Вам кого, молодой человек? — поинтересовался дядя, шевеля ноздрями и принюхиваясь.
Что это он? Неужели виски еще не выветрилось?
— Добрый день! — вежливо поздоровался я. — Могу я повидать Евгения Лисицына?
— Женьку?! — воскликнул дядя и шагнул назад, вернее, отскочил.
«А ведь сейчас захлопнет!» — подумал я и просунул в щель ногу. Но оказалось, зря я предпринял этот маневр — дядя снял предохранительную цепочку и распахнул дверь.
— Псих какой-то! — высказал он свое отношение ко мне. — Третья дверь направо. С утра Женька был дома. Я его видел на кухне…
Я затопал по темному коридору. Остановившись у третьей двери, я постоял, прислушиваясь, потом постучал и сразу услышал исчерпывающий ответ:
— Отвали, сука, последний раз предупреждаю!
Голос явно принадлежал молодому парню, причем в состоянии сильного подпития. Недолго думая, потянул на себя ручку — дверь отворилась, и я вошел, хотя меня и не приглашали.
Довольно просторная комната с антикварной мебелью, пребывавшей в весьма плачевном состоянии, уже с год как требовала генеральной уборки. Сразу бросились в глаза толстый слой пыли на экране огромного допотопного телевизора «Рубин», бутылки из-под пива на высоком буфете красного дерева. А аляповатые постеры с сисястыми девицами на противоположной стене и раскиданные по письменному столу тетради и книги напоминали мне собственную комнату, когда я был восьмиклассником и на все плевал с высокой башни.