— Ты кто такой?!. Чего надо, а? Заблудился?! Высокий худощавый парень в спортивном адидасовском костюме полулежал, откинувшись на подушки, на диване. Отхлебнув прямо из початой бутылки «Адмиралтейское», он уставился на меня пустыми голубыми глазами.

Я подошел, взял стул и, придвинув его к дивану, уселся задом наперед. Достал сигарету, закурил.

— Значит, ты и есть Евгений Лисицын? — спросил я, многозначительно поджав губы. — И где сейчас твой героический «Запорожец»?

Рука с бутылкой пива замерла, а потом задрожала. Парнишка моментально протрезвел — в глазах заплескался страх. Облизнув губы, он громко икнул и зачастил:

— Это не я… Я не виноват… Это все он… Это не я…

— Успокойся, дурила! — оборвал я его, а затем, слегка повысив голос и придав ему как можно больше жесткости, добавил: — Сейчас ты, стручок гороховый, напряжешь извилины и расскажешь мне все, что ты делал вчера, включая момент, как ты сел за руль своего лимузина-кабриолета вчера вечером. Если соврешь!…

Хотя это был запрещенный прием, но я все-таки достал из кобуры свой ПМ, провел ладонью по вороненому стволу и тут же убрал назад.

Похоже, я перегнул палку — Лисицын внезапно побледнел, губы у него посинели, челюсть отвисла.

«Ну все, Кирсанов, суши весла!» — с досадой подумал я. Если этот молокосос потеряет дар речи, что тогда? Я поспешил сгладить впечатление, которое произвел «Макаров».

— Откуда машина? Права есть? Работаешь, учишься?

— Отец подарил подержанную, — кивнул он. — Права есть. Учусь на третьем курсе. Электроника, программирование…