— Что именно? — подбодрил его я

— Нехорошее. Я тогда еще не работал — но потом слышал от человека, который меня учил, он этим делом занимался, и как-то развязался у него язык после рюмочки граппы

— Понимаю. Слава Господу, я к этой категории не отношусь. Не проматываю, но преумножаю.

— Хорошо если так, сеньор. Так вот — барон Цезарь Полети был не из бедняков — но и денег у него особо что и не было. У нас — не Россия, не Америка, синьор, бизнесом заниматься не так то просто. Тому дай, этому дай… все кушать хотят. А получаться стало так, что вот с той самой поры, когда этот синьор Полети женился во второй раз на своей… цыпочке — денежки то у него стали водиться. Причем подозрительно большие. Конечно, он осторожничал, у нас Финансовая Гвардия тоже не пальцем деланная, смотрит. Но — подозрительно стало. Его судоходная компания, к примеру, оперировала только по Средиземному морю… ну, каботажники

— Не знаю.

Вообще-то мыслишки были. Недобрые.

— Вот видите, синьор. А Финансовая гвардия — должна знать. Проблема была только в том, что он был депутатом, а депутат — лицо неприкосновенное, умучаешься, пока хоть какой-то ордер на него получишь. Но дело к выборам шло — а тут уже был вопрос, проголосуют за него еще раз или нет. Одно дело — безутешный вдовец, другое дело — шестидесятилетний старик в постели с двадцатилетней девицей, понимаете?

— Да.

— Так вот, прямо перед выборами это и случилось. Синьор Цезарь большие деньги вложил — но никто ничего гарантировать не мог. И вдруг — получилось так, что буквально за несколько дней до выборов синьор Цезарь погиб!

Я наклонился вперед.

— Убит?

— Нет, синьор — не убит. Едешь лихо — понесут тихо, такая, кажется, поговорка есть. Он как эту жену привел — так молодиться стал, купил себе Феррари. Красный. Ну, скажите — зачем такому уважаемому и солидному человеку Феррари при его-то годах, а? Вот он ехал — вылетел с дороги и в дерево врезался. Насмерть — сразу. И сразу после этого слухи недобрые пошли.