Получив из рук солдата две тяжелые, ноздреватые буханки хлеба и пятикилограммовый мешок муки — нестарая еще, но уже согнутая страхом и лишениями женщина в чадре пробормотала «мерси»,

У их контейнера — под номером триста пятьдесят шесть — на высоком шесте висел флаг с зеленой тряпкой — знак того, что кто-то из этой семьи стал шахидом на пути Аллаха. Навстречу Гулистан — так звали женщину, тащившую мешок и две буханки хлеба, выскочил невысокий, чертноглазый бача лет десяти, схватил хлеб.

— Давай, помогу.

— Да, Джавад, помоги…

Джавад — был единственной отрадой Гулистан. Смышленый, живой, он единственный из всей семьи ходил в самых настоящих ботинках. Ботинки ему тоже достались от русских — Джавад ходил в школу, потому что это было обязательно, иначе выселяли из лагеря и идите куда хотите. Когда он пришел в школу на урок — аль-муалем

А вот Беркант…

Они происходили из религиозной семьи, жившей на юге страны. Когда началась революция — Кари, супруг Гулистан и отец ее детей — убил полицейского, забрал его оружие и вступил с ним в ряды исламской милиции. Вместе с ним — на джихад стал и их старший сын Омид, а вот семнадцатилетнему Берканту, среднему — отец запретил вставать на джихад, сказав, что тот должен заботиться о матери и младших. Хвала Аллаху — они успели уйти подальше от Бендер-Аббаса, когда все началось, она уговорила Берканта не идти на джихад и остаться с ними. Теперь — Беркант ненавидел мать за это…

И Кари и Омид — стали шахидами на пути Аллаха, они погибли то ли в боях с русскими, то ли — если уцелели к тому времени — от атомного взрыва. Они как раз успели дойти до Тегерана, когда началось вторжение. Русские шли вперед, в исполосованном белым небе проносились реактивные самолеты, обрушивая на исламскую армию, армию Махди удар за ударом, сама Гулистан молила Аллаха о спасении — а Беркант выкрикивал в небо ругательства, потрясая кулаком и призывая низвергнуть нечестивых с неба вместе с их дьявольскими, несущими смерть машинами.