— Поешь, сынок.

Беркант покачал головой.

— Сколько раз я должен повторять тебе — я не буду есть хлеб русистов.

— Хлеб это всего лишь хлеб. Разве бывает халяльный

— Все, что мы берем у русских — харам.

— Тогда заработай! Заработай и мне не придется ходить по утрам и брать у русских еду! Заработай!

Гулистан слышала, что у русских — женщины имеют одинаковые права с мужчинами. Раньше — она бы никогда не посмела так сказать мужчине. Но сейчас — многое изменилось.

Беркант скрипнул зубами, ушел к себе. Через несколько минут вышел — уже обутый.

— Куда ты идешь?

Ничего не ответив, Беркант вышел из контейнера. Гулистан — какое-то время стояла как оглушенная, а потом — опустилась на пол и горько, навзрыд заплакала…

Беркант вышел к воротам, когда русские машины, собрав детей уже ушли. Ничего… они еще поплатятся… За все!

Они отбирают мужчин у народа. Они отбирают детей и заставляют их ходить в свои проклятые школы, где учат их не Корану, а своим богопротивным наукам и своему языку. Да кто они вообще такие, чтобы решать за них, как им жить?!

Беркант — вышел на дорогу, пошел в сторону Тегерана. Не прошел он и километра — как рядом с ним остановилось такси.

— Подвести, господин?

Беркант наклонился, подозрительно осмотрел салон.

— До Тегерана?

— Садись, брат…

В такси — они на мгновение обнялись с водителем, потом тот — нажал на газ и машина пошла по дороге.

— Что нового? — спросил Беркант, смотря в зеркальце заднего вида, не следит ли кто.

— Плохо, брат… — ответил водитель, не отрывая глаз от дороги — вчера ночью казаки напали на дом Мусы. Муса и Нагиз стали шахидами, иншалла…

— Это проклятые шахисты! — взорвался Беркант — надо было всех их перерезать, когда можно было! Всех до последнего! Они знали о том, что Муса был против, знали!