Они подошли к мышатнику. Невольник, смотревший за зверьками, вскочил и поклонился.
– Писем нет!
Ламан сам поймал в клетке большого нетопыря, привычно прикрепил к лапе зверька послание – металлический цилиндрик с полоской бумаги. Нетопырь зашипел, нацелился мелкими острыми зубками в палец патэ. Ламан взмахнул рукой, подбрасывая чернушку в воздух. Летучая мышь сделала круг над головами, бесшумно устремилась на восток. Патэ Ламан, не меняя каменного выражения лица, сложил губы трубочкой и неожиданно по-мальчишески свистнул вслед летуну. Киош покосился неодобрительно, мальчишка в восторге открыл рот и уронил себе на ногу щетку.
Пастыри вошли в жилые помещения чертога. Патэ Киош скинул плащ и уселся в резное деревянное кресло.
– Проводник побери уложение Ар Атме Палл… Будь у нас слухачи… или хотя бы гелиографы, послания доходили бы куда быстрее…
Патэ Ламан кивнул, разливая по стаканам настойку матери Александра. Ценит ее Киош, но настойка и впрямь неплоха…
– Сколько раз уже предлагали, но старичье цепляется за старое…
Киошу было без неполного десятка сто лет, патэ уже стоял на пороге старости, но стариком себя не считал. Среди мирян старость начинается в этом возрасте, но пастыри живут долго.
– Даже мечи и ножи не разрешают носить… – пожаловался он, принимая стакан.
– Зачем вам меч, патэ? – усмехнулся младший коллега. – Вы и без меча перебодаете дюжину здешних вояк.
Киош ухмыльнулся, повертел в руках стакан тонкого фарфора. У Церкви всегда все самое лучшее.
– У Церкви всегда все самое лучшее, – сказал Киош вслух. – Никогда не задумывались, как сие сочетается с провозглашенным отречением от мирских благ и служением людям – но не человеку?
Ламан промолчал. Когда старший коллега в хорошем настроении, от него можно услышать очень интересный рассказ, кусочек Настоящей Истории. Которую не преподают в Школе, которой нет в архивах, о которой даже в Кайве, даже в Крепи говорят вполголоса и с оглядкой. Патэ Ламан не строил иллюзий. Все эти занимательные, шокирующие и страшные рассказы были продолжением обучения. Молодой пастырь знал это… но всегда ждал, когда патэ Киош хитро прищурится и задаст риторический вопрос.