Даниэл нырнул в заросли черемухи. Вслед неслась брань отца.

Сходить, что ли, в самом деле половить рыбу, размышлял Даниэл, почесывая крапивный ожог. К вечеру батя остынет, а после ужина и вовсе станет добрым… Временно…

Можно было позвать Каланчу… или Чеда… но после того, как Александр ушел, с его бывшим лучшим другом никто не желал водиться.

Ну и пусть. Проживу и без вас…

Дэн решил удрать в Три Острова, он часто ночевал у родителей мачехи. Женщина относилась к нему без особой теплоты, но дед и бабка любили неродного внука. Если он уйдет без спроса, да еще и возьмет лодку, завтра попадет так, что никакая мозоль не спасет. Поэтому парень предупредил Чеда, двоюродный брат смотрел на него, как на чужого, но соизволил даже ответить – да, хорошо, передам.

Дом Доражей стоял на краю деревни, за два дома от Латтенов. Большой, срубленный когда-то «на вырост», он казался неуместно темным, пустым и молчаливым.

Девушка в тенистых сенцах сдвинула крышку с деревянной бадьи, подняла платок с творожной массой и зачерпнула ковш сыворотки, прядь волос свесилась ей в лицо, чуть не упала в белесую муть. Девушка досадливо мотнула головой, отбрасывая волосы, хлебнула сыворотки и скривилась, вернула все на место. Проворно скрутила волосы в тяжелый узел, заколола костяными иглами, которые вырезал брат. Она не сожгла их, хотя все вещи Александра, от одежды до детских игрушек, были преданы очищающему огню.

Дети Доражей были похожи – раньше, а сейчас бы никто не сказал, что они близкие родственники. Глядя на девушку, с поправкой на пол можно было легко представить, каким был Александр до Избавления. Темные волосы, серые глаза, ровно загорелая кожа, высокие скулы, чувственные губы, стройная фигура – Даника красива, многие парни спорили на посиделках за внимание пригожей девчонки.

Раньше. Сейчас от нее шарахались как от зачумленной.