Ну и пусть. Проживу и без вас, шепнул ветер.

Девушка вышла из дома, старательно делая вид, что ей ни до чего нет дела, а особенно до глазеющих через заборы соседей, и принялась полоть редис. Она надергала уже прилично сорняков, когда наконец вернулась мама. Мариа рассеянно похвалила дочь, голос ее дрожал, глаза были на мокром месте. Нетрудно догадаться, какой ответ она принесла.

Без брата Даника чувствовала себя неуютно. Они дружили как кошка с собакой, но теперь его не хватало – словно из Живы грубыми ножницами выкромсали частичку ее самой. Странно было не опасаться, что в подготовленной для прядения кудели обнаружится большая лягуха, или за шиворот попадет жгучая крапива, или ком земли, брошенный меткой рукой, угодит между лопаток…

Ой!

Даника подобрала подходящий земляной ком, выпрямилась, ощущая, как сыплются за ворот земляные крошки. Оглянулась неторопливо, намечая бросок.

За забором маячила долговязая фигура Даниэла Латтена, лучшего друга Алека. Что-то было неправильно. Дэн не смеялся противно, не корчил рожи и не удирал. И Алека почему-то рядом не было.

Потом она вспомнила, и земляной ком рассыпался в пальцах.

– Я не хотел, чтобы кто-то увидел, что я тебя зову, – сказал он, когда Даника подошла. – Вдруг тебе попадет…

– Это ты так зовешь? – Девушка выпростала рубаху из штанов, вытряхнула землю.

– Извини.

Даника удивилась, впервые слыша это слово от друга брата, она не знала, что мальчишка Латтен вообще знает его.

– Видел, твоя мать вернулась… Не разрешили?

– Нет. Патэ Киош все еще не вернулся, а патэ Ламан не может разрешить.

Мальчишка приуныл.

– Но он почти в порядке, я чувствую! – Она попыталась заглянуть в его глаза. Раньше Даника даже побаивалась этих чужих глаз, унаследованных им от матери…

– Да, я тож… – Он поднял взгляд.