Здесь можно встретить людей отовсюду. Закутанные в балахоны дарейши – пустынники, северяне норды с обожженными холодом лицами, яркоглазые дежи – жители равнин и малых лесов, гордые горцы в своих нелепых юбках. Иногда можно даже увидеть долговязого эльфа в летящих одеяниях, с высокомерным лицом, полускрытым громоздкими темными очками, с изящными пистолями в кобурах…

Пастырь остановился напротив невольничьего помоста. Хозяин вразумлял огромного светлокожего северянина палкой, двое слуг держали хлысты с таким достоинством, словно они были охраной Предстоятеля.

Вот дородная дама пожелала осмотреть товар. Внимательно разглядев ребенка лет семи, девочку, толстуха сделала слуге знак «товар лицом». Слуга протянул руку, собираясь сорвать лохмотья с замарашки, и с воплем отпрянул, потрясая прокушенной ладонью.

Дама неодобрительно поджала губы и отошла. Укушенный схватился за хлыст…

Патэ поморщился, когда эхо чужой боли задело его. Девочка закричала, этот крик ярости, не боли, странно походил на боевой клич, и взмахнула ладонью, швыряя что-то невидимое…

Струны Узора ударили надсмотрщика, швырнули с помоста. Хлыст корчился в пыли, как змея, которой отсекли голову. Ремень задымился, оплетенное дерево рукояти захрустело, словно перемолотое зубами дракона.

Патэ удивленно присвистнул. Взбешенный хозяин каравана поднял хлыст, девочка завизжала. Киош терпеливо ждал конца экзекуции. На пятом ударе, увидев темные провалы в ярком течении Живы, он толкнул пятками коня, увернулся от едва не хлестнувшего его по лицу ремня и поймал за узелок на кончике.

Торговец повернулся, скалясь, но, увидев, кто перед ним попытался скорчить подобострастную мину.

– Сколько желаешь за маленькую дикарку?

– Вот уж воистину дикарка! – Хозяин бросил хлыст, отдуваясь, мясистое лицо его было багровым. Девочка скулила в углу. – Себе в убыток, только чтобы избавиться от нее… Пять сталей.