– Гора имени тебя или имени твоего отца, э? – поинтересовался Джо с усмешкой.

– Я и мой отец Араган, не Аргаран.

Кати шевельнула пальцами над хворостом, взвился дымок, Макс принялся раздувать. Заплясали языки пламени, жаркого, бездымного, почти невидимого в свете заходящего солнца.

Склон Часовой горы зарос мелким кустарником, недостатка в дровах не было. Солнце клонилось к закату, небо на западе окрасилось алым.

– Точно такое же небо было в тот день, когда очнулся, – пробормотал Алек.

– Ты ведь не выходил в тот день, откуда ты можешь знать, какое было небо?

Недавний больной почесал в затылке. Действительно, откуда?

– Ну… просто знаю, и все. Оно ведь было таким же, да?

– Верно. – Джо смотрел с недоумением. – Макс еще заметил, что это дурная примета, а я сказал, что это ересь.

Алек не собирался забивать себе голову всякой ерундой. Сладко пахло вареным мясом и пряными травами, друзья поспешили к костру.

– Я это видел. Я в самом деле видел это раньше!

Закат действительно был очень красивым. Но никого зрелище падающего за горизонт светила не потрясло так, как Алека, который в первый раз присутствовал на Барсовом празднике.

Гора ожила. Зверь мотал седой головой и щетинил шерсть на загривке. Алек не сразу сообразил, что он принял за шерсть лес, в котором запутался закатный ветер. Его не покидало чувство, что он этот закат уже где-то видел.

Точно видел!

Александр твердил себе это как заклинание, сидя на камне в кустах малины. Он не мог вспомнить, и ему было больно. Почти как тогда, когда Алек очнулся в деревне Проклятых и понял, что он теперь отрезанный ломоть, чужой всем, кто был для него важен.