Ничего не изменилось.

Это был он – и не он.

Теперь никто не скажет, что он выглядит моложе своих шестнадцати лет.

Его серые глаза стали темнее, глубже, тонкой сеткой вокруг нарисовались морщины. Кожа, туго обтягивающая череп, приобрела неприятный желтоватый оттенок. Возле губ наметились две горькие складки. А волосы…

Алек провел рукой по выбритой во время ритуала голове. Королева Зимы впервые поцеловала его волосы еще в мальчишеском возрасте, но сейчас короткая щетина на голове вся была снежно-белой.

Седой юноша опустил зеркало и долгое время не думал ни о чем.

– Ярка свет Луна. – Он вздрогнул от неожиданности и едва не упустил зеркало на пол, услышав слова древней песни радоничей:

– …Светит вешняя, Тучи ветер бьет Да неистовый, А я с девицей Лягу во стогу, А я с любицей Да целуюся…

Голос был юный, почти мальчишеский, явно недавно сломавшийся. Неумелость исполнения певун с лихвой восполнял воодушевлением. Алек неверяще помотал головой и зажмурился от прилива боли, но песня никуда не делась. Откуда, кто?.. Здесь не может быть песен, особенно таких…

Ветер, ты мой друг, Ветер, спрячь Луну…

Дверь скрипнула, и в дом вошла огромная вязанка дров на загорелых исцарапанных ногах. Важно и неторопливо прошествовала к печи:

Ветер, спрячь Луну, Да за облаком…

Теперь он пел вполголоса, видимо, охраняя покой больного.

Чтобы с девицей, Чтобы с любицей…

Певец споткнулся о собственные ноги, неумело, но со вкусом проклял все на свете, а особенно косоруких плотников во главе с каким-то дядькой Каем, которые положили пол. Неуверенно повторил:

– Чтобы с девицей,