— Это детеныш, — наигранно сочувствуя, продолжал поддергивать Раш. — Боюсь, что даже таким смельчакам, как вы, зрелый тролль не по зубам.

Рок дернулся, свирепо выкрикивая что-то на своем языке, но Хани успокоила его парой коротких фраз. Раш торжественно сложил губы в ухмылку и потянулся за очередным куском сыра. В отличие от остальных, он не прикоснулся к вину. Хани же, видя, что Рок успокоился, взяла несколько ломтей лепешек, пару засахаренных кисловатых фруктов, и направилась к месту привязи лошадей. Через спину ее лошади была переброшена внушительных размеров меховая сума, которая, как успел заметить Раш, пару раз дернулась.

— Там тоже тролль? — Попытался зацепить северянина он, за что получил крепкий тычок от Арэна.

День катился к вечеру. Когда на небе засверкали первые звезды, Хани попросила засыпать огонь снегом. Потом Рок оттеснил остальных назад и снова перегородил дорогу к ней. Девушка скинула плащ на снег, бросила на него варежки. Она тряхнула головой, разбрасывая по плечам густую копну из толстых белоснежных кос. На некоторых из них висели странные предметы, в виде статуэток, колец и пучков перьев.

— Она особенная девочка, да, Рок? — как бы между прочим спросила Миэ. А для остальных объяснила: — Эти амулеты — знак того, что артумская волшебница получила на что-то согласие фергайр. У Хани их много.

— С Хани говорят наши предки, — с уважением промолвил Рок. — Она носит отметины Виры и Шараяны, она — файа?ри.

Имя Шараяны, темной богини, заставило Банру ощериться, как дикого пса, и он начертал в воздухе невидимый символ, словно ограждая себя от зла, которое несло одно только упоминание.

Тем временем Хани, выпрямилась, негромко, нараспев, произнесла непонятные слова. Она медленно раскачивалась из стороны в сторону, словно из ее тела мигом исчезли все кости, и оно стало податливым, как теплая глина. Ее волосы вскидывались, разлетались в стороны, шевелясь пучком змей, тело окутало серебристое мерцание. Голос стал громче, мгновение — и девушка раскинула руки, словно готовилась взлететь. Снег вокруг нее стал стремительно заворачиваться в воронку, обнимая ноги, бедра, талию. И когда ее голос добрался пика, взлетая высоко над верхушками кедров, все стихло. Деревья качнулись, стряхивая снежные шапки и снова замерли.