Эрл не хотел брать в свое селение девочку-найденыша, но Мудрая велела взять ребенка и принести в ее дом, и даже эрл не мог ослушаться. Девочку выходили, и, когда жизни подкидыша уже ничего не угрожало, отдали на воспитание в семью охотника, дав ей имя Хани, что значило — птенец альбатроса. Странные способности белоголовой девчушки понемногу проявлялись еще до того, как она встала на ноги. Достигнув трех лет, она прогнала из дома росомаху, защищая двух новорожденных близнецов приемной матери, пока та вместе с другими женщинами разделывала загнанного охотниками мамонта. Когда женщина вернулась, она увидела скребущегося в углу зверя, испуганно удирающего от маленькой босоногой Хани с обледеневшей кочергой в руке. Спустя несколько зим, когда за мутными окнами из бычьего пузыря бушевала пурга, Хани встала посреди ночи и разбудила родителей, положив в изголовье кровати отцовский лук. В тот миг, как отец взял его, на улице раздался яростный рев. Тот год назвали годом Горячего снега: гибли сраженные ша?рашами воины, умирали сраженные воинами безжалостные людоеды-шараши, кровь заливала молодой снег. Достигнув шести лет, Хани и еще нескольких детей ее возраста, выбрала Мудрая и забрала их в Высокий лес, чтобы усмирить отметины Виры. Обычно те, кто был способен к колдовству, становились знахарями, шаманами или заклинателями предметов: в Северных землях магия всегда была слабой. Но Мудрая, осмотрев Хани, надолго уединилась в своей хижине, а выйдя оттуда, сказала: отметины девочки слишком сильны и ее талант в другом. Через год обучения, подросшую Хани назвали той что говорит с духами. Две богини — светлая Вира и темная Шараяна, оставили на девочке свои отметины.

— Когда получу благословение Скальда, возьму себе женщину, — мечтательно сказал Рок, которому дорога в полной тишине казалась хуже пытки. Хани скосила на него взгляд.

— Может быть Бьёри или Аскель, — продолжал он. — У Аскель широкие бедра, она родит мне много наследников, и голосок у нее звонче ручья.