Кей. У Алана нет никакого честолюбия. Так ведь, мой дорогой?

Алан (просто). Никакого.

Джоан. Будь я мужчиной, я бы хотела быть чем-нибудь очень важным. Что вы сейчас делаете, Алан? Кто-то говорил, что вы служите в городской управе?

Алан. Да, в отделе налогов и сборов. Простым чиновником, только и всего.

Джоан. И вам не скучно?

Алан. Скучно.

Кей. Алан ничего не имеет против скуки. Наверное, у него в голове масса историй и необычайных приключений, о которых никто ничего не знает.

Джоан. Хейзел говорит, что ты начала писать новый роман, Кей. Правда это?

Кей (отрывисто). Да.

Джоан. Я не знаю, как ты это можешь… Я хочу сказать, у меня, наверно, тоже пошло бы дело, если бы я только как следует начала… Но я не понимаю, как тебе удается начать. А что ты сделала с предыдущим?

Кей. Сожгла.

Джоан. Почему?

Кей. Он был отвратителен.

Джоан. Но разве ж это не ужасная трата времени?

Кей. Да, пожалуй, так.

Алан. Но подумайте, Джоан, сколько мы с вами тратим времени попусту!

Джоан. О нет… я всегда что-нибудь делаю. Хотя мне не нужно больше ходить в солдатскую столовую, я всегда занята.

Мэдж, которая отошла в сторону, разражается смехом.

Джоан. Чему ты смеешься, Мэдж?

Мэдж. Разве нельзя смеяться?

Джоан (кротко). Ты всегда смеялась надо мной. Это, наверно, потому, что я не так умна, как ты.

Хейзел возвращается, доносятся смех и хлопки.

Хейзел. Ну, можете себе легко представить, как все это было! Мама разошлась, и, конечно, все сразу стало испанским. Я не думаю, чтобы они помнили, был ли хоть раз упомянут «кот». Что ты должна изображать, Джоан?

Джоан (преисполненная надежды). Что-то вроде девушки из простонародья.

Хейзел. Ты кажешься законченной дурочкой. Ах, да… (Кей.) Кэрол хочет сыграть мистера Пеннимэна из писчебумажной лавочки вместо генерала в третьем слове.