Огонь шипел и плевался, но разгораться не хотел. Обнаружилось, что под тончайшим слоем почвы здесь также залегает лёд. От соприкосновения с огнём он плавился, и недавно занявшиеся полешки на глазах погружались в вечную мерзлоту. Путник выругайся и принялся сгребать угли в сторону. Для костра следовало бы отыскать более удачное место. Однако он замер как громом поражённый, не закончив своего занятия: из-под открывшегося льда на него смотрели... чьи-то глаза!

— Мертвец! — прошептал юноша, и пальцы его левой руки машинально сложились в охранительный жест. Теперь вмерзшая в лёд фигура была хорошо различима до плеч. Смерть застала несчастного совсем молодым — он казался ровесником человеку, его отыскавшему. Пропорции лица, обрамленного спутанными волосами, казались невероятно гармоничными; глаза были широко открыты, а на губах застыла лёгкая улыбка.

Наш герой сообразил, что впереди предстоит нелёгкая работа: совершенно необходимо извлечь тело и исполнить над ним все полагающиеся погребальные обряды. В противном случае оставалась вероятность, что душа погибшего в горах человека станет его преследовать. Без сомнений, неупокоенная душа — отнюдь не лучшая компания в путешествии. Придя к такому неутешительному выводу, молодой человек взялся за работу: представлялось немыслимым вырубить труп из холодного плена без подходящих инструментов, и ничего не оставалось делать, кроме как расплавить весь лёд вокруг.

Вскоре на берегу речки полыхал большой костёр, удалось затащить в него даже комель высохшего бревна. Из-под углей в разные стороны растекались ручьи черной жижи, лёд плавился на глазах. В какой-то момент юноше показалось, будто веки смутно виднеющегося лика слегка затрепетали, однако он отнёс это на счёт своего разыгравшегося воображения. Между тем огонь работал быстро: изо льда сначала появилась голова, а затем — плечи и грудь. Покойный был облачён в простую тунику из некрашеной шерстяной ткани, по краю расшитую причудливым геометрическим узором.