— Теперь пришёл твой черёд! — сказала касатка.

— Подавишься! — И, выждав подходящий момент, Бринн воткнул в зубастую пасть плававший на волнах обломок весла.

Уяснив, что прочно застрявшая распорка мешает ему сомкнуть челюсти, животное в приступе отчаяния замолотило по воде плавниками, обдав Бринна тучей брызг:

— Перештань! Отпушти немедленно! Што жа фамильярное обращение!

— Ты утопила мою лодку. Если я, так уж и быть, освобожу тебя, поможешь ли ты мне добраться до берега?

— Конешно! Конешно! — поспешно заверила его касатка. — Уцепишь жа мой хвошт, и я вмиг домчу тебя, куда шкажешь!

— Договорились! — Бринн не без труда вскарабкался на гладкую спину хищницы и устроился поудобнее.

Прошло немало времени, прежде чем вдалеке на севере вновь замаячила земля. То была угрюмая, покрытая снегами и вечными льдами страна. На её унылых берегах самый зоркий взгляд не заметил бы ни малейших признаков растительности. Огромные ледники, скрывавшие сушу под своим толстым панцирем, сползали с береговых утёсов прямо в холодные волны океана. Единственными звуками в том замёрзшем мире были лишь свист ветра, шум бьющего о берег прибоя и пронзительные крики чаек, во множестве гнездившихся в трещинах чёрных скал.

— Мне пора возвращаться. Слезай! — промолвила запыхавшаяся касатка.

Наездник сполз в воду, и она тут же нырнула, даже не сказав «до свидания»: известно, что у касаток вежливость не входит в число добродетелей. Дальше пришлось добираться вплавь.

Скоро ступни, обутые в плетёные сандалии, нащупали скользкие камни дна. Бринн вышел на берег, смахнув с плеч мелкие льдинки. С любопытством разглядывал он огненные столбы и сияющие сполохи, раскрасившие причудливыми узорами полнеба. По поверьям обитающих в тундре народов так духи умерших танцуют свой вечный танец в небесных чертогах. Бринн слышал о том не раз, но сам к возможности существования небесных чертогов относился весьма скептически.