Ноги весело уносили Таблеткина всё дальше. Эспланада уже почти закончилась, а там до центральной аллеи всего ничего. До вечера Тоб отсидится в корпусе, а к построению директорша наверняка позабудет про него. Ведь ей, только приехавшей в лагерь, дел привалило выше крыши.

Когда Таблеткин приготовился свернуть прочь от эспланады, нога замерла в воздухе и ступила обратно. Кто-то прятался в кустах. Страх выключил посторонние звуки, превратив шорохи летнего дня в безмолвие ледяных пустынь. Только оглушительно бухало сердце.

Гудя, пронёсся шмель, чуть не врезавшись в ухо. Таблеткин вздрогнул и расслабился. Звуки вернулись. Зудели назойливые мухи. Ветер колыхал верхушки деревьев. И на фоне этой идиллии кто-то шумно заворочался, раздвигая ветки. Тоб не успел отступить. Листья веером разлетелись по сторонам, и взору Таблеткина представились два рубиновых глаза и пасть, блеснувшая сотней длинных острых зубищ. Зубы яростно клацнули.

Таблеткин не помнил как развернулся. В себя он пришёл, когда за спиной осталась другая сторона эспланады. Теперь он проскочит беседку и...

Из беседки выкатился огромный бурый шар, на ходу разворачиваясь телом с четырьмя когтистыми лапами. Из глубин меха высунулась знакомая страшная пасть. Таблеткин уже не бежал, он осторожно пятился. Кто-то не хотел его выпускать из центра.

Оставался, правда, ещё директорский особнячок. Если незаметно прокрасться вдоль его стен... Таблеткин кинул прощальные взгляды на кусты справа и слева от эспланады. Сейчас они подозрительно затихли, но Тобу было известно, кто таится в зелёной поросли с виду безобидных деревьев. Когда он посмотрел на жилище директрисы, ему стало не по себе. По веранде, совершенно не таясь, разгуливал здоровенный волчище, покрытый бурой шерстью. Глаза его неотступно следили за Таблеткиным. Надеяться, что волчару привлечёт директриса, не стоило. Нет, хищнику был нужен Таблеткин и только Таблеткин.