— Ребята, это что, розыгрыш какой-то? Так пора кончать, повеселились…

Бормоча это, я соображал (насколько мог), что удастся предпринять в моем положении, и выходило — ничего, разве что тянуть время вот здесь, на этой случайной стоянке. Потому я как можно дольше растирал онемевшие ноги (они и в самом деле были синего, трупного оттенка, в шрамах от пут), долго валандался в кустах под мрачным наблюдением осветителя (с пистолетом, однако!), даже имитировал рвоту — и на все это ушло от силы минут семь.

— Хватит придуриваться, в машину! — рыкнул бородатый.

Я было подумал, что он имеет в виду прежнее мое место, багажник. Но теперь меня усадили на заднем сиденье, и рядом поместился страж-осветитель с неизменным пистолетом. Машина рванула, и лишь теперь я понял, откуда ассоциации с грозой: это струйки песка и щебня, вылетавшие из-под колес, с силой ударяли о днище. Подумать только, всего несколько часов назад я сидел с этими парнями за дружеским столом!

— Что вам надо, ребята?

Бородатый не ответил, не обернулся даже, а осветитель лишь буркнул: «Помалкивай!»

Я, однако же, не помалкивал. Я высказал, перемежая свою речь стонами и всхлипами, все, что я о них думаю. Я напомнил им о гостеприимстве Полковника, которое они так подло растоптали, и о его же влиянии в Рассветной зоне: и трех часов не пройдет, как вертолеты обшарят тут каждый бархан!…

Я озвучил предположение о выкупе. Ежели так, заявил я, то здесь имеет место грубый просчет. Полковник очень небогатый человек, все его состояние — это небольшой домик, скотный двор и прилегающий к нему выпас. Я сказал, что вообще был более высокого мнения об уровне благосостояния южан, считал, что уж они-то не опустятся до вымогательства у бедняков-поселян из Рассветной зоны.