— Еще один такой фокус, и ты имеешь шанс прибыть прямиком в морг. Хотя приказано доставить живым.
Вот это самое «приказано доставить живым» и подкосило мои последние надежды. Я вдруг понял, что громилы рядом со мной — всего лишь водила да шестерка в распоряжении каких-то куда более могучих сил.
Еще через полчаса под свист приближающейся песчаной бури, то и дело сбиваясь с еле угадываемой колеи, лендровер вкатил под бетонный решетчатый свод впускных врат. Поодаль, за стройной высокой оградой из колючей проволоки, торчал целый лес толстенных вентиляционных труб. Я понял, что мы в преддверии пограничного мегаполиса южан.
* * *
В камере, где ко мне тут же подсадили южанина-рецидивиста, я в первый же день наслушался от него самого странного вздора за всю мою жизнь. Вот что он нес, к примеру:
— Южане — это еще не худший народ в мире. Среди них есть отдельные выродки вроде меня, — он имел в виду именно себя, — но вообще-то это вполне пристойные люди. Вот жители Терминатора, он же Рассветная зона, говоря откровенно, куда хуже — это просто жлобы. Им зачастую не хватает элементарного воровского таланта, — он так и выразился. — Это сборище посредственностей.
Я сказал ему, что других людей не знаю, мне трудно судить. Жители Рассветной зоны хороши хотя бы тем, что людей не воруют, подчеркнул я.
В ответ этот ворюга прямо-таки зашелся в панегирике южанам, людям, бросившим вызов стихиям и создавшим под тонкой корой пустынного ландшафта, под испепеленными песками разветвленную, мощную цивилизацию мегаполисов, на каковую лишь и может теперь уповать обездоленное человечество. Но хуже всех, всех мерзее, утверждал вор, ночники!