Мы все поместились (меня сжали с боков двое молодчиков), старшой набрал маршрут на панельке, и мы помчались. Совсем как в лифте, только еще покачивает из стороны в сторону и ощущение скорости — ну именно то, о котором рассказывал Полковник. Он тут часто бывал, у южан, по делам службы. Мы пролетели без остановки несколько безлюдных ночных станций, затем еще перегон — длиннющий, мне уже подумалось, не к границе ли везут, — но тут прибыли на место. И снова лифт, и снова пробежка по коридору — теперь уже не тюремному, это сразу чувствовалось, — и вот я в просторном бежевом кабинете, и принимает меня какая-то совершенно другая команда штатских людей, а сопроводители мои будто растворились в воздухе — никого не осталось рядом.

* * *

Человек за столом, главный, мне сразу понравился — есть люди, которые вызывают безотчетное доверие с первого взгляда. Это был седой мужчина с хорошим таким загорелым лицом, чем-то похожий на садовника Миллера — у него яблоневый сад прямо над Рысью. Вокруг начальника вилась многочисленная прислуга — девушка-стенографистка, гладковолосый брюнет с подносом для корреспонденции, просто лакеи и даже какой-то престарелый военный с немыслимым количеством орденских планок. Псевдо-Миллер приветливо улыбнулся мне и знаком пригласил садиться. Я с облегчением опустился в кожаное кресло — нет, в таких хоромах не бьют морду. Да уж не консул ли это? Он развеял мои сомнения первыми же словами:

— Молодой человек, должен вас сразу предупредить — в случае дачи ложных показаний вы рискуете не просто жизнью — вы обеспечиваете себе мучительный конец!

Разочарование не затмило мне рассудок:

— Я должен переговорить с консулом!

Он снова улыбнулся и продолжал:

— По нашим сведениям, человек вы неглупый и сразу должны понять, что попали в такую историю, по сравнению с которой все ваши прошлые неприятности — это невесомые пустяки, пляска эльфов и бабочек. Надеюсь, вы уясняете себе, что можете исчезнуть без следа?