Несмотря на юный возраст, Бадди в свои двенадцать лет считался одним из самых надежных работников харчевни, не по годам уравновешенным и ответственным. Но в этот день он был отвлечен и обеспокоен: он с трудом выдержал наплыв посетителей к завтраку, промучился все часы ланча, вымыл и высушил посуду, потом накрыл столики к обеду. Но как бы он ни торопил время, оно не желало пойти ему навстречу и отказаться от обычного, расслабляюще неторопливого продвижения вперед – привычного хода времени в Байю. К тому моменту, как Бадди освободился и смог выйти из харчевни, чтобы получше все рассмотреть, день уже подходил к концу, и в цирке был перерыв перед вечерним представлением.

Густой летний зной уже обволакивал Байю, хотя было всего лишь начало июня, и Бадди всей кожей ощущал плотность воздуха, жаркую силу жизни. Войдя на территорию циркового лагеря, он почувствовал, что перед его глазами словно открывается целая вселенная: Венера – Безрукая Дева, улыбчивая мелюзга, перекатывающиеся с места на место Летучие Братья Фердыдурке

Странно: никто, казалось, не обращал на Бадди особого внимания. Было так, словно он принадлежал к их сообществу с самого начала. Пока Бадди шел по лагерю, мимо шпагоглотателей и акробатов, мимо стоящих на задних ногах слонов и рыкающих львов, он ощущал, как его собственная странность, чувство, преследовавшее его всю жизнь, – чувство потусторонности, отъединенное™ от всего окружающего покидает его. Разве мог он чувствовать себя странным в окружении такого множества странных существ?

Бадди шагал между раскрашенными фургонами, сначала с опаской, потом более уверенно, поняв, что люди здесь с готовностью принимают его присутствие. А может быть, они просто были заняты делом своей жизни – репетировали, устанавливали шесты для шатров, выравнивали фургоны, кормили животных, убирали за ними.

Бадди надолго задержался перед клеткой тигра, разглядывая его широкие оранжевые бока, исчерченные черными полосами, словно под этой до блеска вычищенной шкурой, за этими черными полосами-прутьями была, точно в клетку, посажена некая жизненная энергия, грозная стихия опасности, готовая вырваться наружу при первой же возможности.