В вагоне-ресторане народ, как оказалось, уже давно собрался. Кого только не было. Студенты, притихшие за крайним столиком сразу у входа, степенные дамы, живо что-то обсуждающие в ожидании заказа, рабочие в демократических клетчатых пиджаках, много мундиров. Особенно полувоенных и особенно много было служащих Корпуса Лесничества и Корпуса Гражданской Обороны. Были тут и статские служащие невысоких рангов, и просто гражданские, одетые кто во что горазд. Такое пёстрое многообразие могло поразить ещё лет десять назад, теперь же когда общие вагоны были отменены за ненадобностью, а деление по классам на цвета было упразднено ещё в Гражданскую, народ абсолютно любого слоя мог позволить себе как минимум плацкарт.

Твердов замялся, мест на первый взгляд как будто не было. Но вот он заметил за дородным мужчиной в вицмундире школьного учителя некоторую брешь. Прошёл к середине вагона. У одного из столиков были свободны два места. Оставшиеся два были заняты бородачом в бело-сером свитере, тихо о чём-то говорящим с… Елисей внутренне подобрался. Обедать в обществе с генералом он никак не рассчитывал. Натура у него была такая, что он всегда по возможности сторонился высоких чинов, а уж когда в бригаду проверка приезжала, от этих самых чинов одна только головная боль.

Но ничего не попишешь, понял Твердов, сотворя, как говорили в детстве у него в поселении, морду кирпичом. Сотворил да рассматривая по пути генерала. Лицо жёсткое, черты заострённые, движения плавны и в то же время будто таили в себе силу. Мундир непривычен. Не покроем, а регалиями. Из защитного зелёного сукна, с золотыми погонами с двумя маленькими генерал-лейтенантскими звёздочками(2), расположенными, как это принято в русской армии, поперёк погон да на два пальца от края.