Патронов по одному-два на брата, у кого их и нет вовсе. По Тростянецкому шляху нам во фланг латышский полк выдвинулся, а перед нами третий еврейский советский полк окопался. Это хорошо, что пулемёты у них наша полковая батарея накрыла, но у батарейцев патроны кончились. Капитан Троценко нас в две цепи поднял… а сам пулю в лицо поймал. Мы и пошли. Патроны добывать. Половина хлопцев в поле осталась. Потом рванули вперёд, ударили в штыки, окопы захватили, до половины батальона красных повыбили. Кто ушёл, тот ушёл. Потом… Потом два часа беспрерывные атаки отбивали, с патронами уже… Когда латыши подошли, их наши же подошедшие батальоны метким огнём встретили. В окопах огнеприпасов было навалом… На весь наш полк хватило. Собственно, вот вам и весь смысл психической атаки.

Авестьянов помолчал, уставившись на пустую рюмку, и продолжил:

– Кино кином, но гвардия не из одних офицеров состояла. Вот взять наш полк – второй Ударный Корниловский… У нас в конце девятнадцатого девять из десяти – то бывшие красноармейцы… то бывшие махновцы были. Чёрную форму только заслуженные офицеры и солдаты носили. Под заслуженностью, я имею в виду срок пребывания в Белой Армии. Не было формы на всех. В основном простая защитная, чаще с убитых снятая. Я вот свои корниловские погоны только в ноябре девятнадцатого получил, когда конники Шкуро ЧОНовцев в одном селе под Богодуховым порубили. У убитых в карманах кокарды и погоны ударников были… со звёздочками! Не то что у нас химкарандашом.

– Это подло, – тихо прошептал Тынчеров.

– А вы, Сергей Степаныч, романтическая натура оказывается, – улыбнулся Денисов. – Наверное, романами сэра Вальтера Скотта увлекаетесь?

– Точно так… Но господа! Как же тогда такую синему публике смотреть дозволяют?

– А вы, друг мой, – Денисов подкурил новую папиросу и не спеша выпустил дым, – хронику после кина смотрели?

– Да… Её сразу показывают…

– И вы же не купились на блеск заморского искусства?