Но не столичные. Будь столичными, так бы не бродил между стен - поближе к центру шатался бы. О чем такому неженке можно было с Шугером говорить? Ножичек, может, купить решил, для неверной невесты… Небось и кошелек у него не пустой - к Шугеру с пустым подходить опасно. И вообще на девку похож - худосочный слишком. Пуго, если ты его на ночь выпрешь из кабака, ребятки на улице точно в темноте его за шалаву примут, и за угол заволокут. Вот смеху-то будет, когда штаны стащат. Слушай, Пуго, а что за тело там, у лестницы сидит. Вид у него будто у гробовых дел мастера. Уж не некр ли он?

Пуго ответил не сразу - Гик, конечно, свой в доску, но язык при нем распускать не стоит. Да и было бы из-за чего - да, постоялец мрачноватый, но человек проверенный, и пакостей от него пока не было. Частенько здесь останавливается, да и друзья его тоже нередко заглядывают. И сам он, и друзья его, все люди благородные - платят исправно, серебром платят, и сверху не забывают добавить, отблагодарить. Мрачноватые, конечно, люди, и немногословные - даже имен своих никогда не называли. Ну так молчание это не грех. И на одно лицо все, видать это семейное дело - не иначе как братья. А уж гробовщики они, или некры, это дело их - Пуго в дела постояльцев нос не совал. Нос беречь надо.

- А если и некр, тебе-то какое дело?

- Мне? Мне совсем никакого.

- Вот и помалкивай. Постоялец этот человек тихий, но что-то мне говорит, что разозлиться может вмиг. А это нехорошо будет.

- Да уж - бугай знатный. Я его, кстати, вчера видал за заставой. Он чего-то топал к мельнице, вниз.

- Раз топал, значит надо ему было - ты что-то много болтаешь сегодня.

- Так день хороший - погодка загляденье, душа прямо поет.

- Угу. Полдня дождь шпарил, только сейчас утих. Шутник ты у нас.

Дверь трактира распахнулась резко - будто ногой открыли. Заплясали огоньки светильников, ноздри защекотала влага свежего уличного воздуха.

- Это что за свинья там копытом двери распахивать повадилась? - угрожающе поинтересовался Пуго.