Княгиня Апсурда (не воевать же с бабой!) забрала из княжьего терема все свое приданое, а вернее сказать - выгребла терем под метелочку, нагрузила семь возов всякого добра и поехала, оскорбленная, к батюшке.

- Дурак ты, Жихарь, - говорили самые трезвые из сотрапезников. - Ты бы лучше на ней женился. Ведь муж княгини кто? Ясное дело, князь. Тут уж никто не возразит, а то начнут всякие препоны ставить...

- Передо мной не то что препоны - целое море на уши ставили, и то преодолел! - отвечал Жихарь. - А на Апсурде я Мироеда культяпого силком женю, когда поймаю. Если он ей сам сразу голову не откусит, то недолго протянет...

- Воля твоя... - отвечали ему, потому что Другой воли в Столенграде пока не было. И оттого там творились всяческие непотребства.

Подзаборные молодцы заглядывали в кабак наскоками, быстро опорожняли поднесенную щедрым Жихарем посуду и спешили вершить свое привычное дело: лазить по чужим клетям и сараям обижать девок и мальцов, пускать красного петуха.

Время от времени слухи о непотребствах доходили до богатыря, он вставал с лавки, брал подходящую оглоблю и бежал чинить свой правый суд, да не всегда успевал добежать. Часто от его вмешательства становилось еще хуже.

- Чего-то я не то делаю, неправильно живу, - говорил Жихарь, обхватив рыжую голову.

- А вот ты маленечко выпей, и станет правильно! Ты ведь нынче князь! Кому же еще престол доверим?

- Уйду я от вас совсем - подвигов искать! - тосковал богатырь. Но ведь и для этого следовало сперва проспаться, сходить в баню и переодеться во все хорошее и новое. Да и не ходит никто за подвигами в такое-то время - потому что набитого золотом кошеля хватило как раз до белых мух.

- Только теперь уж, друзья любезные, не обижайтесь,- сказал Жихарь и пальцем вытащил из ковша захмелевшего сверчка. - Править буду строго. И не вздумайте ко мне за поблажками соваться - вместе, мол, пили. Я в своих странствиях с кем только не пил - и со славными героями, и с побирушками, и с бонжурским царем, и с неспанским королем.