Жупел Кипучая Сера кое-как поднялся, путаясь в просторных смертных одеждах.
- Суди-ить? - прошипел он, и костяной гребень на княжеской голове даже покраснел от злости. - Да кто тебе право дал меня судить? Я всенародный избранник, а ты - беглец да изгой! Я на тебя жаловаться буду - сам знаешь кому.
- Знаю, - сказал Жихарь. - Не первый день живу. Что ж, отправлю тебя к твоему заступнику, там друг дружке на меня и жалуйтесь - легче будет...
И занес кулак над княжеской головой. Кулак и голова были одного размера.
Бывший покойник как-то умудрился уклониться от рокового удара, извернулся и, сшибив по пути княгиню Апсурду, рванулся к выходу.
Жихарь гулко затопал вдогонку. Жупел кубарем скатился с лестницы, надеясь обрести защиту у наемника Дерижоры, но тому было не до хозяина: заезжий молодец с большим трудом отбивался выдернутым из плетня колом от наседавших на него многоборцев.
- Прекратить, - на бегу приказал Жихарь. Князь выскочил с подворья и устремился в город. Перебирал он коротенькими ножками столь быстро и резво, что даже подзаборные молодцы на миг прекратили грабежи, чтобы полюбоваться погоней. Подставить беглецу ножку никто, впрочем, не догадался или не посмел.
- А-а, вон что ты задумал! - просопел Жихарь, свернул в сторону и полез через плетни и заборы, чтобы перехватить Жупела. Но за время богатырского отсутствия в Столенграде произошли кое-какие перемены: на месте пруда возникли огороды, а на месте прежних огородов выкопали пруд, и пришлось его пересекать - где по грудь, а где и по маковку.
Хитрый князь поспел раньше к тому месту, куда стремился. Это, понятное дело, была все та же неистребимая лужа напротив постоялого двора старого Быни, откуда в свое время Жупел вышел, чтобы княжить над Многоборьем.
Лужа была неглубокая, но князь нырнул в нее с разбега, как в омут, - только полетели в стороны брызги грязи пополам с зелеными ошметками тины, да круги разошлись и сразу пропали.