Она прошла по улице, мимо входной двери. Не больше, чем в шести футах от меня. И у нее был розовый костюм на…

– Да, у нее через плечо был перекинут розовый костюм, – вмешался Сейелл, который считал себя большим шутником, и до некоторой степени был прав. – Она шла по улице совершенно голой, перекинув костюм через плечо.

– Ну, почти так, – с облегчением вздохнул Томми, довольный тем, что его, наконец, хоть как-то поняли.

Высокий, худой парень из бухгалтеров, который всегда старался довести счет до сотых долей пенни, сказал:

– На ней было прозрачное платье, Томми? Может быть, что-нибудь кружевное?

– Нет, это был обычный розовый костюм, но временами он исчезал. Я имею в… – Он запнулся, а вся компания начала хихикать и перемигиваться. Некоторое время я не стал их останавливать.

Я тоже видел эту девушку. И я подумал, на один короткий миг, когда она повернулась и посмотрела через улицу, что поверх розовой юбки на ней ничего нет. Это произвело на меня такое впечатление, что я даже подавился.

Конечно, таким жарким летом мне не раз приходилось видеть удивительные образцы портновского искусства. Я и глазом бы не моргнул, если бы на девушке было бикини, потому что этим летом, даже в Шатли, многие условности по поводу того, куда можно было в нем прийти, практически исчезли. Даже полицейским разрешалось ходить в шортах, а иногда этим и исчерпывалась их форма.

Но еще задолго до этого примечательного лета мир решил, что он еще не готов принять платья без верха.

Дело было даже не в этом – если бы даже девушка просто прогуливалась по улице, обнаженная по пояс, я бы конечно поглазел на нее, но уж вряд ли бы подавился. Все дело было в том, что верх ее платья исчез у меня на глазах, как при комбинированных съемках в кино.

– Вот оно есть, а вот его нет, – заявил Сейелл, надеясь вызвать новый взрыв смеха.

Хотя мне и самому пришли в голову практически те же слова, я не стал больше их слушать и быстро разогнал по рабочим местам, оставив только Томми.