Правда, Шранка Таррэну достать так и не удалось — тот был слишком подвижен и ловок. Прекрасно владел мечом, имел потрясающую интуицию, позволявшую ему уворачиваться в самый последний момент даже от сверхбыстрого остроухого. А еще — превосходно знал эти коварные разноуровневые тумбы, на которых явно провел не один год. Плюс, его молодой напарник все время был наготове, заставляя держать ухо востро: юный парнишка, хоть и успел словить пару тяжелых оплеух, все же ни разу не свалился вниз и не коснулся ногами земли, что по условиям поединка приравнивалось к поражению. Более того, крепкий удар Перворожденного перенес довольно стойко (даже не скривился) и, что похвально, почти не разозлился. Почти — потому, что был довольно молод и совсем не желал портить репутацию непобедимой стаи. И потому, что повторный шлепок раскрытой ладонью был весьма обидным. Но даже сейчас, заметно морщась при попытке опереться на правую ногу и едва удерживаясь от желания растереть онемевшее плечо, он не выпустил меча, не сдался, не потерял головы и уже в который раз приготовился провести атаку.

Упрямый.

На бешеный рев из кузни все трое замерли в одинаково напряженных позах: Таррэн — на одном из уступов, где было проще обороняться; Шранк с напарником — на рядом стоящих тумбах. Гончие обнажены по пояс, босиком и с закатанными до колен штанами, чтобы ненароком не зацепиться во время сумасшедших прыжков; с тренировочными мечами, но без ножен и метательных ножей. Темный — в своем безупречно подогнанном костюме, превосходно выделанной рубахе из дорогого ланнийского шелка, тоже босиком, но большей вольности он себе не позволил. Видно, не желал терять достоинства даже в таком сомнительном деле, как неравный бой с двумя невероятно выносливыми смертными.

Все трое — поджарые, ловкие, ничуть не уступающие друг другу. Люди — слегка поблескивающие на раннем солнце мелкими капельками пота на загорелых телах, эльф — пока сухой, но уже чувствующий определенный дискомфорт в натруженных ногах (эти двое заставили его неплохо размяться!).