Так и застыли — настороженные, до последнего ожидающие подвоха, готовые в любой момент соскочить на соседнюю крышу или полуразвалившийся кусок ближайшей стены. Уже приготовившие для себя не по одному варианту для поспешного отступления или внезапной атаки, если вдруг подвернется такой случай… более того, они даже не подумали обернуться и посмотреть, чем же так недоволен гном! Потому что упускать противника из виду хоть на мгновение не намеревались. Да и как таких упустишь? Шранк явно не даст ни одной поблажки остроухому, напарник мигом его поддержит, сведя на нет все преимущества Перворожденного, а верткий эльф был не намерен позволять им загнать себя в ловушку. Вот и застыли, как изваяния, ожидая, кто первым отвлечется.

Во дворе воцарилась оглушительная тишина, в которой было слышно только ровное дыхание Гончих, гневное сопение бородатого ворчуна, да возбужденный шепоток юных Стражей, с восторгом следящих за странной компанией наверху.

— Крикун, ты чего орешь? — наконец, бросил Шранк, сверля глазами низко пригнувшегося эльфа.

— ЧЕГО?!! ТЫ ЕЩЕ СПРАШИВАЕШЬ: ЧЕГО?!!! — взъерошенный гном, потрясая доспехом из чешуи черного питона, едва не задохнулся от возмущения. — ОПЯТЬ БРОНЮ ИСПОРТИЛИ, ВОТ ЧТО!! ВЫ ЧТО С НЕЙ СДЕЛАЛИ, ИРОДЫ?!! КАК СУМЕЛИ ПОЦАРАПАТЬ?!!! Я ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ НАД НЕЙ КОРПЕЛ, А ВЫ ВСЕГО ЗА ПОЛНОЧИ…

— Брось, Крикун, — болезненно поморщился Адвик, старательно борясь с желанием заткнуть надежнее уши. — Ты ж знаешь, что на Белике все огнем горит. Ну, подумаешь, поцарапали немного… ты бы после саламандры вовсе не встал.

— Какой еще саламандры? — подозрительно прищурился Крикун, безжалостно комкая чешуйчатую кольчужку.

— Той, которая вчера его чуть не перекусила пополам. Хорошо еще, что челюсти сжала несильно, а то плакал бы твой доспех кровавыми слезами. Вместе с Беликом. Повезло, что он вообще уцелел.

Гном на какое-то время странно умолк, обдумывая новые сведения. Затем метнул быстрый взгляд на напряженного эльфа, который пристально следил за обоими соперниками, и даже собрался что-то сказать. Явно непечатное. Но неожиданно оценил изумительное качество его парных мечей, проступившие под кожей канаты мышц, всю его напряженную фигуру, от которой буквально исходила диковатая сила, и вдруг одобрительно крякнул.