— Лунная Заря… — наконец, беззвучно выдохнул он, остановив неподвижный взор на крохотном оттиске на потемневшем от времени сургуче, где сияла трехлучевая звезда в окружении трех пиков неимоверно далеких Лунных Гор. Его родных гор, где только и остались умельцы, знающие секрет самого редкого и поистине бесценного сорта вина, которое только можно себе вообразить. Легкое, немного терпкое, прозрачное, как слеза младенца, удивительно мягкое, но таящее в себе столько восхитительных оттенков, что за обладание всего одной такой бутылочкой можно отдать целое состояние. Без сожаления, потому что оно того стоило. Единственное вино, которое уважали привередливые и крайне взыскательные эльфы. Маленькая драгоценность, стоившая баснословные деньги. Настоящее сокровище для одного старого, ворчливого, недогадливого, бородатого гурмана, которое он сдуру едва не разбил.

— Б-белка…

— Скажи спасибо, что Карраш спер его из дворцовых подвалов, а наше щедрое Величество не стало возражать, — проворчала она, почти исчезнув в узкой горловине между дворами. — Я всю дорогу трясся, чтобы не разбить. Терпел, не трогал, берег, как зеницу ока. И все ради тебя, дурень.

— Дурень, — покорно согласился гном, любовно прижимая к себе стеклянное сокровище, а затем со странным выражением посмотрел на поцарапанную кольчугу, из которой едва не рассорился с Гончими, и очень тихо сказал:

— Я тебе два таких доспеха скрою. Три, если захочешь. Хоть сотню, если будет, из чего… Белка, ты — чудо! Ведь Лунная Заря, да еще такой выдержки, она… она бесценна!

Белка неожиданно обернулась.

— Почему же бесценна? Цена у нее как раз есть: моя жизнь, если ты не понял. И она уже дважды уплачена. Так что наслаждайся букетом и не удивляйся слишком сильно, если в своей комнате вдруг найдешь еще одну бутыль.