Урантар в который раз окинул напряженным взором далекие деревья, оценил стремительно чернеющие небеса и, отерев повлажневший лоб, дал отмашку возвращаться. Все, больше они сегодня не успеют. Хорошо, хоть дурную ящерицу ободрали, как липку, сняв драгоценную шкуру целиком. Второго такого шанса уже не будет: за ночь тушу обглодают так, что к следующему утру на земле останутся только голые кости — Проклятый Лес не любит оставлять следов. И если бы Стражи сегодня не успели, наутро ни единой жалкой чешуйки им бы уже не досталось. Но, слава богам, времени хватило, хотя работка была действительно адской. Значит, он не зря попросил Темного эльфа надрезать своими чудными клинками твердую, как камень, шкуру. И не зря вытащил наружу большую часть свободной от дел молодежи: бесценную чешую удалось стащить, как перчатку, целиком. Вместе с кожей. Не потеряв при этом ни одной мало-мальски крупной частички. А это значило, что скоро у многих Стражей появятся не только славные брони, но и дюже прочные щиты — Крикун умел работать, когда хотел. И уж если что-то делал, то всегда делал на совесть — просто не мог по-другому. Правда, хотел он не так уж часто, но у Воеводы были на примете люди, способные уговорить старого ворчуна даже на такой подвиг.

Таррэн проследил за споро возвращающимися Гончими, издалека кивнул Шранку, который до последнего следил за обманчиво тихой границей Леса. Обменялся выразительным взглядом со Стрижом, ответил на приветственный кивок Мухи и второго напарника по вчерашней схватке, отрицательно качнул головой на приглашение Воеводы перекусить и, подавив тяжелый вздох, снова уставился на заметно оживившуюся растительность.