За целый день он то и дело подмечал неестественное шевеление Проклятого Леса, видел стремительные тени, неуловимо быстро проносящиеся под самыми деревьями, частенько мелькающие стаи мелких птиц, загадочное поблескивание чужих многочисленных глаз, самовольно переползающие с ветки на ветку лианы. И еще много такого, чего больше не встретишь нигде в мире. Чуткие уши эльфа легко улавливали тихие шепотки в ночи, неслышное шуршание прячущихся под кустами грызунов, шорох невидимых крыльев над зелеными верхушками. Его ноздри постоянно тревожили странные ароматы. Но холодный разум упорно отстранял их в сторону и неизменно возвращался к странному сну, от которого до сих пор пробирала нервная дрожь, а на висках невольно выступал холодный пот.

В чем дело? Почему так случилось, что он видел чужое прошлое тогда, когда Белка была далеко? Это был ее сон? Ее кошмар? Ее память? Но ведь узы между ними давно и бесследно исчезли, это абсолютно точно — не раз за сегодняшний день успел проверить. Более того, до полудня рискнул даже подобраться ближе к ее дому, с нескрываемой радостью убедился, что она мирно спит, по-детски подложив под щеку ладошку, затем еще раз взглянул на ее блеклую ауру, но не нашел никаких следов связующих нитей и окончательно растерялся. Странно. Однако сон был. Причем, реальный и настолько яркий, что становилось понятно: да, это — сущая правда. Так действительно было. С ней. С ним. С маленькой Литой. Казалось, Таррэн и сейчас мог услышать, если бы захотел, вкрадчивый голос сородича. Его кожа до сих пор пугливо покрывалась мурашками от ощущения ужасающей близости эльфийского клинка, в ушах начинали грохотать молоты, в глазах темнело, а к горлу мгновенно подкатывала тошнота от одного воспоминания о тяжелом, насыщенном запахе крови, от которого все не удавалось избавиться. Теперь я знаю, почему она так его ненавидит!

Утренний поединок не помог вытравить из памяти этот страшный запах, не принес успокоения, не привел мысли в порядок, как обычно бывало.