— Придется тебе сбегать на Заставу к эльфам и выпросить еще одну пару. Или спереть, как я недавно — бутылку из королевских подвалов для Крикуна. Ты же не оставишь меня ходить босиком по Проклятому Лесу? Правда?

Вот теперь его проняло: мимикр испуганно вжался в пол, хвост подтянул под себя, втиснул куда-то под брюхо, а морду попытался запихнуть ей под мышку, но не смог: слишком велика оказалась разница в размерах. Поэтому он просто уткнулся носом в ее живот, как привык с детства, и умоляюще толкнулся, словно прося: только не к ушастым! Куда угодно, только не к ним! Пожалуйста! Все, что хочешь, только не соваться снова в это осиное гнездо, где однажды едва не убили! Ну, прости, прости, прости-и-и… я больше не буду!!

Белка тихо охнула и, страшно побледнев, опустилась на колени.

— Малыш… только не туда…

А затем с неслышным стоном согнулась пополам.

Траш серой молнией сорвалась с места, буквально на мгновение опередив нервно дернувшихся Стражей, которые в этот момент тоже вспомнили, в каком именно месте Гончую пережали зубы саламандры. Она ахнула, рыкнула, в один миг преодолев чуть не половину зала, и моментально оказалась рядом. Затем требовательно отпихнула виновато пискнувшего мимикра, гибкой змеей обвилась вокруг согнувшейся от боли хозяйки и, подметив приближающихся Гончих, угрожающе оскалилась. Мол, назад! Настороженно обнюхала Белку еще раз, поняла, что дело плохо, потому что хозяйка уже с трудом могла дышать, и тяжело вздохнула. После чего, не колеблясь ни секунды, опустила морду к ее шее, коснулась передними клыками и очень осторожно сжала.

— Не надо… — простонала Белка, качаясь, словно тростник в страшную бурю, а Таррэна вдруг бросило в холодный пот. Боги! Она собирается начать новое Единение! Сейчас! Немедленно! Сама! Для того, чтобы избавить Гончую от боли!! — Траш!! Нет!

Хмера только вздрогнула всем телом и прикрыла нещадно вспыхнувшие глаза, в которых снова разгорелась страшноватая, ядовитая, неестественная зелень. Она шумно задышала, затем хрипло застонала и, наконец, медленно опустилась на пол, все еще загораживая свое сокровище от чужаков. Карраш раскаяно мяукнул и прижался к подруге, а Белка без звука осела на холодный пол.