- Ну и что из этого следует?
- Как же, лиценциат! Этот пес не кто иной, как превращенный слуга. И еще: в день, когда слуга исчез, из подвала, занятого Гойкоэчеа, повалил зловонный дым. Я сам был тому свидетелем. Гойкоэчеа объяснил происшедшее так, будто он уронил свечу на солому, но в подвал никого не впустил. Нет, лиценциат, здесь наверняка не обошлось без колдовства!
- Вы повторите это, если придется, на Святом суде?
Камачо энергично закивал. Некоторое время дон Кристобаль молчал, прикидывая, как отнестись к сообщению альгвасила.
- Вы правильно поступили, дорогой Камачо, рассказав мне о Гойкоэчеа. Если его вина будет доказана, он понесет наказание. Пока же прошу вас никого в это дело не посвящать, не стоит раньше времени поднимать шум. Хотя ваш рассказ не имеет никакого отношения к Себастьяну, с которого, собственно, и начался наш разговор,- тут дон Кристобаль улыбнулся,- я должен заметить, что вы хорошо понимаете долг истинного христианина. Когда представится случай, я обязательно доложу об этом его преподобию.
- Вы вхожи к великому инквизитору?! Я вам так благодарен, лиценциат!
- Мы Оба исполняем свой долг. Выпьем за дружбу!
- Ваше здоровье, лиценциат!
- Ваше здоровье, дорогой Камачо!
Карлос II, король (продолжение)
Давило в висках, в голове словно играла какая-то далекая музыка. Карлос сидел в кресле, обитом сафьяном, и зябко потирал руки: как всегда, поздней осенью Алькасар насквозь пропитывался сыростью. Повсюду в королевских покоях пылали жаровни: даже благовонные свечи не могли перебить запах гари.