– Она влюбилась в вас? – звук ее голоса. – Нашла в кого!

– Я и говорю: глупо, – он становится противен сам себе. Циник.

– Дура, дура, дура! Она просила передать…

Елена не находит себе места. Мечется из угла в угол.

– Что именно? – он начинает подниматься. – Что она просила?

– А вы не знаете?!

– Нет.

Елена останавливается, поворачивает к нему разгоряченное лицо. Блеск глаз…

– Она любит вас! Дура, дура, дура!

– Не надо, – говорит он. Елена делает шаг и толкает его. Падая в кресло, Салим с удивлением понимает, что вместе с ним падает и она, а его руки… ее губы…

Сад. Придавленные свинцовым небом яблони, тяжелая листва темно-серого оттенка, скамьи, занятые скучающими горожанами. Пустота в глазах людей. Усталость.

Из-под ветвей навстречу Салиму выходит человек.

– Господин, – склоняет голову он.

– Здравствуй, Голос. Какими судьбами? Я думал, ты в княжестве…

Голос печально улыбается.

– Нет, господин. После смерти князя там некому предложить свою верность. Наследников одолевает жадность, не удивлюсь, если в скором времени княжество запылает огнем.

Салим молчит.

– Вы знаете, кто убил князя?

– Хочу ли я знать… как думаешь? – предчувствие ознобом отзывается в затылке. – Хочу.

– Вы искали, я знаю, – говорит Голос. – Но искали – не там.

– Что значит, не там?

– Вы искали среди врагов князя… но убийца ненавидел не князя, а вас. Именно вас. Слепо и разрушительно.

Ноющий затылок. Понимание.

«Не верю, не хочу верить».

– Боже, как я был глуп… как мог не заметить…

– Все мы совершаем ошибки.

– Это плохое оправдание, – Салим трет бровь, надавив так, что белеют кончики пальцев.

– Почему?

– Потому что оправдывает все.

– Салим! Опаздываешь! – мальчишеские губы кривятся в улыбке, которую тот, скорее всего, считает надменной. Салим же видит в ней и боль, и затаенный страх.