- Почем пирожки?-спрашивает по-английски Мартин.

- С ума сошел,-говорю я,-неужели будешь есть эту дрянь?

- Почему дрянь?-обижается продавец.-Пирожки свежие, со свиной тушенкой.

Разговор в "раю без памяти" ведется на английском языке, который я знаю лучше, чем Мартин русский.

- Я спрашиваю, почем?-повторяет Мартин.

- Пять сантимов, как и везде,-отвечает продавец.

Я с ужасом соображаю, что никаких сантимов у нас нет и достать их нам неоткуда, но Мартин небрежным жестом, как ни в чем не бывало бросает на стол советский полтинник.

- Двадцать пять франков!-уважительно восклицает продавец и, не разглядывая монету, прячет ее в ящик стола.-Берите пирожки, джентльмены, а я сосчитаю вам сдачу.

Он достает кулек с серебром и медяками, отсчитывает горсть монет, похожих на пятиалтынные, гривенники и пятаки, и кланяется чуть ли не в пояс.

Я с опаской поглядываю на него.

- Пошли скорее, пока он не разглядел твоих "франков".

- Мне почему-то кажется, что он удовлетворился объемом и весом монеты.

- Откуда у тебя оказался полтинник?

- Случайно. У меня их еще два. В бумажник не сунешь - вот и носил в кармане. Почти семьдесят пять франков - считай, что мы богачи.

- А вдруг влипнем?

- Кое-какая мелочь у нас уже есть. Судя по сдаче, у них сто сантимов во франке.

- Что-то непохоже на прежнее время. И счет другой, и монеты другие.

Нас обогнали два велосипедиста в коротких штанах и чулках до колен и несколько верховых в широкополых фетровых шляпах, какие я видел у ковбоев в американских вестернах. На грубые, как у продавца, башмаки были надеты шпоры с острыми колесиками.

Облака уже рассеялись, и солнце палит все жарче.