Джеральд перевел дыхание.

— Вы умница, Роберт, — мягко сказал он молодому Бофорту, — но вот на этот раз вы все сделали неправильно. Это не ваша вина — вы прежде ни с чем подобным не сталкивались. Вы ведь ее поили успокоительными снадобьями, верно?

Берт утвердительно склонил голову. В глазах его мелькнуло понимание.

— Самый надежный способ сделать беду непоправимой, — вздохнул Джеральд. — Душа изнывает от горя — а тело ничем не может ей помешать. Берт, покой и отдых для вашей сестры просто губительны. Ей нужна усталость — настоящая, до ломоты во всем теле, до боли в костях. Проследите, чтобы она не переставала мыть эти чертовы полы — пусть хоть весь замок перемоет, пока не свалится.

— Пока не свалится? — переспросил Берт тоном скорее утвердительным — ну, хвала Создателю и стенам Эйнсли, мальчик и вправду понимает!

— Именно так, — кивнул Джеральд. — Ни пить, ни есть, пока не упадет, не давайте. Когда свалится и уснет, в кровать не переносите. Пусть спит на полу. А вот когда проснется, накормите немедленно — и непременно горячим.

— Понимаю, сир, — медленно произнес Берт. — Думаете, поможет?

— Думаю, да, — ответил Джеральд и, повинуясь внезапной мольбе в глазах юноши, добавил: — Я ведь очень хорошо помню… когда мне было велено жить, у меня был мой меч… я держался за него — и выжил. Человеку нужно держаться хоть за что-нибудь, Берт. У твоей сестры нет меча — так пусть хоть за тряпку…

— Но леди не подобает мыть полы! — истерически взвизгнула Элис де Бофорт, когда превращенное в тряпку покрывало в руках Бет мазнуло по ее туфелькам.

— Умирать от горя в девятнадцать лет леди тем более не подобает, — отрезал Джеральд.

Бет очнулась от дикой ломоты во всем теле. Болело все — ныли кости, резкая судорога сводила мышцы, горели невесть где и когда содранные руки.

Девушка с трудом разомкнула тяжелые веки и приподнялась на локте. Локоть тут же пронзила резкая боль… и немудрено — ведь она почему-то лежала на полу.