Закованная в кольчужную перчатку лапа Констанция перехватывает запястье Призрака. - Не подведи нас, убийца. Иначе... На расстоянии волоска от правого глаза воина возникает влажно поблескивающее острие. С коротким проклятьем Констанций выпускает руку незнакомца, отшатывается и выдирает из ножен меч. - Спокойно! Констанций - долой оружие, прах тебя побери! А ты, Призрак, - прошу, ступай. - Только ради тебя, девочка... Нарочито громкое чавканье влажной глины под босыми ногами. Шорох листьев где-то вдали. - Девочка, ха! - убирая клинок, фыркает Констанций. - Да ты мне в бабки годишься, Вельма, хотя и выглядишь на тридцать... - Он мой старший брат, - задумчиво отвечает женщина. - Diavolo! - Я же просила!..

* * *

Убивать - сложно, сложнее, нежели кажется. И не потому, что человек часто цепляется за жизнь буквально зубами и ногтями, отгоняя Смерть из последних своих сил (порой это даже получается). Убивать - сложно, потому что убийце вовсе не хочется отправляться на тот свет вместе со своей целью. А отправляться приходится, от Смерти не убежишь и не укроешься. Уйти на тот свет легко; зато возвращаться... Странно, вроде бы: убийце приходится тщательно изучать не столько пути умерщвления, сколько пути возвращения к жизни. Жизнь вообще странная штука, говорили многие умные люди, и я этим трудно не согласиться. Жизнь - штука странная и сложная. Смерть много понятнее и проще. Легко - убить, единожды призвав Смерть, но нелегко - убивать, раз за разом вслед за своей целью появляясь на Серых Равнинах - и раз за разом возвращаясь оттуда. Возвращаясь - к жизни. Несущие смерть, говорят о нас. Глупцы. Это Смерть несет нас. Смерть несет нас, скользя багряно-огненным потоком между седыми от пепла погребальных кострищ берегами жизни. И если не вынырнуть вовремя, не стряхнуть рыжие щупальца пламени, - мы растворяемся в этом потоке, становимся едины со Смертью, принимая Ее последнее объятие. Мы. Такие, как я.