Это - наша сила и наше прибежище. Этот поток. Знание, что никуда мы от него не денемся, что все равно однажды придем к огненной реке и нырнем, чтобы не вынырнуть. Зная это, зная на собственной шкуре, - ни к чему знать больше. Ни к чему слушать притчи о богах, милосердных в своей кровожадности и безразличных в своей бесконечной доброте. Ни к чему слушать истории о том, что ждет всех нас за последней чертой... Да что они вообще знают об этом! С увлечением рассказывающие о том, где сами не были и откуда не возвращались, - в отличие от нас... Зная это - ни к чему обдумывать, достойно ли мы поступаем, отправляя наши цели на тот свет. Достойно. Потому что переправляем мы их туда, где уже побывали сами, а уж вынырнут ли они из огненной реки - зависит только от них самих. Мы, убийцы, умеем выныривать. Иногда. Но в первый раз - в первый раз никто из нас не знает наверняка, что сможет вынырнуть, что совладает с потоком. Равно как не знает он этого во второй, или в третий, или в двенадцатый раз... Мы умеем выныривать, но огненная река умеет топить. Точнее, отбирать у нырнувших желание выныривать. Одному из этих двух умений предназначается победить, только и всего. Да, в конце концов река побеждает, однако сама борьба с нею - вот единственное ощущение, достойное быть названным "жизнью". Для нас, по крайней мере. И для борьбы этой нужна сила. Своя сила, не заемная. Уж не знаю, что дает силу другим, а я выныриваю из потока лишь тогда, когда изобретаю новый лично для себя путь призвать Смерть в чьи-нибудь глаза...

* * *

- Будь осторожен, вождь, призрак смерти идет по твоему следу! "Вжжик! Вжжик!" - скользит взад-вперед лезвие ножа по прочному ремню из конской шкуры. Треск фитиля в светильнике. - Груд, сколько голов ты насадил на пики вокруг своего шатра? - Два раза по десять и еще четыре, мой вождь, с середины весны. Прежние выкинул. - У тебя есть что-то ВАЖНОЕ, Хаом? Треск фитиля в светильнике. Мелкий стук старческих зубов. - Это важно, Бич Божий.