Она противоречила всем моим предс– тавлениям о законченности литературного произведения. Если повесть закончена, она закончена совсем и навсегда. Ни уба– вить, ни прибавить. Ни переписать, ни тем более дописать. Как куриное яйцо. Нельзя «продолжить» или «развить» куриное яйцо, в лучшем случае его можно только повторить. Но какой смысл повторять даже самое великое из литературных произве– дений? Да, скажете вы, однако куриное яйцо можно, например, сварить или поджарить. Да, отвечу вам я, однако яичница или «яйко в шклянце» уже не есть собственно яйцо. Это уже, так сказать, другой жанр. Экранизация, скажем. Или инсценировка. Или балет по мотивам. Я сильно сомневался, что из затеи Анд– рея Черткова выйдет прок.

С другой стороны, прен-цен-денты имели место. Это тоже верно.

Я, разумеется, помнил «Ледяной сфинкс» – попытку одного знаменитого писателя продолжить роман другого (еще более?) знаменитого писателя. Эдгар По оборвал повествование своего героя – Артура Гордона Пима из Нантакета – буквально на по– луслове. Жюль Верн соблазнился восстановить утраченное нав– сегда и написал роман замечательный, может быть, лучший у него, совсем не похожий на все его прочие романы, да и на «первоисточник» тоже.

Лазарь Лагин написал повесть «Майор Велл Эндъю», погрузив своего образцово омерзительного героя в мир, созданный за полвека до того Гербертом Джорджем Уэллсом. И если бы не прискорбно назойливая политическая ангажированность (тошнот– ворная мета тех тошнотворных времен), «Майор…» вполне мог бы претендовать на роль произведения выдающегося – и по вы– думке своей, и по изяществу исполнения, и по точности стили– зации.

А вот пример из литературы самой высокой: «Песни западных славян». Ибо вдохновленный тем странным и красочным миром, который столь искусно создал Мериме, Александр Сергеевич не просто и не только перевел его «La Guzia», но многие из пе– сен основательно переработал, а некоторые и вовсе создал за– ново, вызвав их из небытия и обогатив ими мир, до него при– думанный и столь его восхитивший.