Это был еще тот удар! Корнеев запнулся на полуслове, глотнул воздуха и скис. Положил пирожок на стол, поднялся, и, смерив меня обиженным взглядом, провалился на первый этаж.

– Витька, брось дурить, – позвал я. Но Корнеев не поя– вился. Обиделся…

Вздохнув, я налил себе хорошего, грузинского чая. Съел оставшийся пирожок и пошел в холл. Телевизор был выключен… значит точно, один я на этаже. Включив новенький «Огонек» и устроившись на продавленном кресле, я приготовился наслаж– даться зрелищами.

Но знатоки меня разочаровали. Минут двадцать я смотрел, как Знаменский с Томиным расследовали кражу двух рулонов ситца на фабрике. Вроде бы всем уже было ясно, что главная воровка – замдиректора по хозяйственной части, женщина ум– ная, но с большими пережитками в сознании, однако знатоки упорно это не замечали. Сообразив, что поймут они это лишь к концу второй серии, я тихонько выбрался из кресла, выключил телевизор, сполоснул кефирную бутылку и отправился спать.

Минут двадцать я честно пытался заснуть. Считал в дво– ичном коде от нуля до тысячи, вспоминал всякие забавные, хо– рошие истории, случавшиеся в институте на моей памяти – как Ойра-Ойра помогал Магнусу Федоровичу испытывать джинсы-неви– димки, и какой конфуз из этого вышел, или как Кристобаль Хо– зевич решил-таки на «Алдане» принципиально нерешаемую зада– чу, но результат оказался принципиально непостижимым…

Подумав об «Алдане» и двух своих неумело сделанных дуб– лях, шатающихся сейчас возле пульта, я загрустил. Они Во– лодьке насчитают… так насчитают, что извиняться устану. А ведь можно часам к десяти все закончить, а потом повозиться в свое удовольствие…

Додумывая эту мысль, я поймал себя на том, что уже не лежу в кровати, а приплясываю посреди темной комнаты, одева– ясь. Ну и ладно. Нечего бездельничать. Не запугает меня Янус…

…Вахтерша приоткрыла окошечко, когда я сбежал в вес– тибюль, и с легкой надеждой спросила: