Вселенная наша такова, что даже самый тщательно и подроб– но придуманный мир не способен в ней материализоваться. Та– кое под силу разве только Демиургу, но уж никак не человеку. Но какие-то элементы материализации миров все-таки могут, по-видимому, иметь место. Например – этот вот сборник. Разве не есть он в определенном смысле материализация совершенно идеального мира, никогда не существовавшего и созданного че– ловеческим воображением? И кто знает, не найдутся ли по это– му поводу примеры гораздо более грандиозные?
В последнем романе братьев Стругацких, в значительной степени придуманном, но ни в какой степени не написанном; в романе, который даже имени-то собственного лишен (даже того, о чем в заявках раньше писали: «Название условное»); в рома– не, который никогда теперь не будет написан, потому что братьев Стругацких больше нет, а С. Витицкому в одиночку пи– сать его не хочется, – так вот в этом романе авторов-разра– ботчиков соблазняли главным образом две выдумки.
Во-первых, им нравился (казался оригинальным и нетриви– альным) мир Островной Империи, построенный с безжалостной рациональностью Демиурга, отчаявшегося искоренить зло. В три круга, грубо говоря, укладывался этот мир. Внешний круг был клоакой, стоком, адом этого мира – все подонки общества сте– кались туда, вся пьянь, рвань, дрянь, все садисты и прирож– денные убийцы, насильники, агрессивные хамы, извращенцы, зверье, нравственные уроды – гной, шлаки, фекалии социума. Тут было ИХ царствие, тут не знали наказаний, тут жили по законам силы, подлости и ненависти. Этим кругом Империя още– тинивалась против всей прочей ойкумены, держала оборону и наносила удары.