Француз, не глядя, схватил ближайший пистолет и чуть не сделал то, о чем тут же сказал:

— Я мог бы убить вас на месте, Берк. У меня превосходная практика. Это стоило бы мне одного дня тюрьмы.

— Не совсем, — усмехнулся Джил.

Он поднял шляпу, лежащую на коленях. Под ней оказалась пушка 45-го калибра, нацеленная на француза.

Бердун ухмыльнулся и откинулся назад, сцепив пальцы на затылке.

— Не думал я, что вы остались столь же подлым, уйдя из полиции.

Знаете, что было бы с вами, если бы вы меня шлепнули?

— Это ваша вторая ошибка, милок. — Джил вынул из кармана бумажник и раскрыл его так, чтобы француз увидел значок. — Времена меняются.

Змеиные глаза Фрэнка полузакрылись.

— Не считайте меня молокососом, Берк.

— Я вполне серьезен, Фрэнк. Я просто хотел поставить вас в известность, чтобы вы призадумались о последствиях. Все как в старые добрые времена, Фрэнк, но ставки теперь повыше.

Он убрал бумажник, поставил свой 45-й на предохранитель, встал и покинул комнату.

Два стража, распростертые на полу, запачкали ковер кровью и рвотой. Они тихо стонали, приходя в себя. Брюнетка стояла над тем, у кого была сломана рука, закусив нижнюю губу и стараясь, чтобы ее не стошнило. Она была выше, чем он ожидал. Тело ее, призванное дразнить и доставлять удовольствие, было покрыто легким загаром. В ней угадывались черты того типа женщин, который не часто встречается в других местах.

У француза был свой особенный вкус, но она была не его женщиной, то есть, не в его вкусе. Джил еще раз взглянул на нее, взял с вешалки ее плащ и шляпку и вышел с девушкой под руку. Она не сопротивлялась, а покорно следовала за ним. Поравнявшись с женским туалетом, она прошептала:

— Я прошу вас...

Через пять минут она вернулась. Глаза ее были красные и влажные, а в уголках рта появились складочки.