Последовавшую за этим встречу с тобой я принял за случайное совпадение. Но теперь я начинаю понимать, что сегодняшний вечер подтверждает ее намеки на некое множество. - Я покачал головой. - Ястреб, меня вдруг катапультировали в сумасшедший мир, где стены имеют не только уши, но, кажется, и глаза, и длинные когтистые лапы. Любой из окружающих да, в том числе и ты, - может оказаться соглядатаем. Я шарахаюсь от каждого люка, а за шторами второго этажа прячутся бинокли и автоматы, если не кое-что похуже. Чего я никак не могу понять, так это каким образом эти гады, какими бы вездесущими они не были, вынудили тебя заманить в эту гнусную, дьявольскую...

- Что ты несешь! Брось! - Он откинул волосы со лба. - Никуда я тебя не заманивал...

- Осознанно, быть может, и нет, но в Особом отделе есть Банк голографической информации, а их методы, знаешь ли...

- Брось, я сказал! - И вновь просверк ледяных искорок. - Неужели ты думаешь, что я... - Но тут до него дошло, как сильно я напуган. - Слушай, тот Ястреб не какой-нибудь мелкий карманник. Он живет точно в таком же безумном мире, в какой угодил сейчас ты, только он живет там постоянно. Если уж он сюда явился, можешь быть уверен, его людей - глаз, ушей и пальцев - здесь не меньше, чем парней Мод Хикенлупер.

- Хинкл.

- Какая разница, хрен редьки не слаще. Ни один Певец никогда... Слушай, ты серьезно думаешь, что я мог бы...

И хотя я знал, что все эти ледяные искорки - всего лишь струпья на зудящей ране, сказал:

- Да.

- Ты как-то кое-что для меня сделал, и я...

- Скажем, прибавил тебе несколько лишних шрамов, только и всего.

Все струпья упали.

- Ястреб, - сказал я. - Покажи.

Он вздохнул; затем принялся расстегивать медные пуговицы. Полы куртки разошлись. Причудливые огоньки расцвечивали его грудь пастельными узорами.

Я почувствовал, как кривится губа, но отводить взгляд я не хотел. Взамен я со свистом вздохнул, что ничуть не лучше.