На углу был кафетерий. В свете льющимся из окна, у края тротуара копошилась вокруг разбитой колымаги кучка потасканных бродяг (в стиле Тритона: на запястьях цепочки, на щеках - татуировки в виде шершня, у тех, кому по карману - башмаки на высоких каблуках, кому они по карману). Верхом на разнесенной вдребезги фаре сидела маленькая морфинистка, которую я в тот вечер выставил из "Ледника".

Что-то толкнуло меня к ней.

- Эй!

Малышка посмотрела на меня из-под напоминающих помятую паклю волос, глаза - сплошные зрачки.

- Ты уже знаешь новое Слово?

Почесав нос, расцарапанный уже до крови, она ответила:

- Пирит, - и хихикнула, - Совсем свежее, час как прикатили.

- Кто?

Она подумала.

- Ммм... парень, а ему... его парень, он только вернулся из Нью-Йорка... а там... понимаешь, Певец по имени Ястреб...

Трое бродяжек поблизости с нами старались на меня не смотреть. Те, кто подальше, позволили себе бросить пару косых взглядов.

- Да, - сказал я. - Большое спасибо.

Бритва Оккама, заодно с правдивой информацией о работе службы безопасности, напрочь отсекает всякую паранойю. Пирит. При таком роде занятий, как у меня, паранойя - всего лишь профессиональное заболевание. Во всяком случае, не сомневаюсь, что Арти (равно как и Мод) подвержен ей не меньше моего.

Лампы над входом в "Ледник" уже погасли. Я вспомнил об оставшемся внутри, и взбежал по ступенькам.

Дверь уже заперли. Я постучал в стекло, но, естественно, никто не отозвался. И хуже того - в оранжевом свете лампочки, я видел: вот оно, совсем близко, на гардеробной стойке. Скорее всего, его оставил управляющий, подумав, что я вернусь до закрытия. А завтра в полдень Хо Ки Эн заберет зарезервированный билет в каюту-люкс космолайнера "Платиновый лебедь" (время отправления: час тридцать; пункт назначения: Беллона). И сейчас за стеклянной дверью "Ледника" он ждал, снабженный всем необходимым: от очередного парика до маски, сужающей, едва ли не вдвое непроницаемо черные глаза мистера Эна.